Яндекс.Погода

воскресенье, 9 августа

ясно+15 °C

О войне от первого лица: Иван Иванович Жучков

30 апр. 2020 г., 18:52

Просмотры: 136


Руководитель школьного музея боевой славы в г. Фрязино, участник Великой Отечественной войны, авиамеханик 1-го Украинского фронта, дошёл до Берлина.

ТАК ХОТЕЛ НА ФРОНТ, ЧТО ПОДТЕР ДОКУМЕНТЫ

– Родом я из города Уссурийска Приморского края. Рано остался без родителей и воспитывался в детском доме №27 в Ташкенте. В июне 1941 года нас отправили в летний лагерь, там-то мы и узнали, что началась война. Мне было на тот момент 14 лет. Буквально на следующий день мы со сверстниками моими бросились штурмовать военкоматы. Но нас на фронт, конечно, не взяли, отправили на трудоустройство. Я окончил ФЗУ (фабрично-заводское училище – прим. ред.) при Маргиланском шёлковом комбинате, который делал парашюты для армии. Учился на слесаря-дизелиста. Работали мы по 12 часов, сильно уставали. Как-то я увидел объявление о наборе на курсы шофёров без отрыва от работы. Закончил курсы, впоследствии на фронте мне это очень пригодилось.

 

Однажды мы дежурили в управлении, а там был отдел с нашими документами. И я решил воспользоваться ситуацией: прибавил себе два года – «восьмёрку» лезвием подтёр, чтобы получилась «шестёрка».

Через полгода пришёл в военкомат, а в ноябре 1943 года был призван в Красную армию.

ПЕРВЫЙ ПОРОХ И СОТРУДНИЧЕСТВО С АМЕРИКАНЦАМИ

Сначала нас повезли в Беловодск, это недалеко от Бишкека, туда была эвакуирована Одесская школа пилотов. Там мы проучились шесть месяцев, а потом нас эшелоном отправили на фронт. Год шёл уже 44-й. На станции Лиски был первый налёт. Как начали бомбить – сирены, бомбы взрываются! Мы не знали, куда бежать. Кто под вагоны прячется, кто в лес бежит. Правильно было – в канаву или в лес. Потом вторая бомбёжка была, но мы уже опыт имели.

Прибыли мы через неделю под Полтаву. Даже не знали, куда попали, потому что все было совершенно секретно. Это была 169-я авиабаза особого назначения (АБОН). Секретная база, которая обеспечивала «челночные» полёты американских самолетов. Они вылетали, например, из Италии и Англии, бомбили захваченные фашистами города Европы и военные объекты и садились к нам. Я там работал авиамехаником, готовил самолёты к полетам, охранял базу. И вот, однажды немцы захватили в Европе экипаж американского «Боинга-17», посмотрели документы и карты, а там – Полтава, Миргород. Немцы подготовились, и когда мы должны были принять на базе очередной самолёт, бомбардировщики сели ему «на хвост» и отбомбили базу. Были жертвы, поломано и сожжено очень много самолётов. После той бомбёжки мы растаскивали их, горящие ещё, тягачами.

 БЫТ ПОЛЕВЫХ АЭРОДРОМОВ

Потом нас перевезли на самолётах в действующую армию, так я попал на 1-й Украинский фронт. На полевых аэродромах мы всегда жили в землянках. Там должны быть печки-буржуйки, но не всем их хватало. Печки мы делали сами из бочек: приваривали трубу, два часа – и печка готова!

Котелки у солдат были неудобные, без крышки. Это только потом придумали котелки с крышкой, чтобы можно было отдельно положить первое и второе. Это не шутка, когда в один котелок солдату и борщ, и второе, и компот сливали.

В землянке обязательно был утюг: бросаешь несколько угольков и «гладишь». Но не все сейчас поймут, зачем он был нужен. Помыться-то негде, бельё никто не меняет – вот и заводятся вошки. Когда стоишь на посту, ещё ничего, а в землянке они страшно мучали, не давали спать, кусали. Одежду проутюжишь – и неделю спишь спокойно.

МЕДАЛЬ «ЗА ОТВАГУ» ЗА БЕНЗОВОЗ И СМЕКАЛКУ

В конце войны, в марте 1945 года, нас, специалистов-авиамехаников, очень часто перебрасывали на различные полевые аэродромы. Как-то мы прибыли на немецкий полевой аэродром под Кюстрином (крепость в Германии, которую называли «ключом к Берлину» - прим. ред.), который уже  отбили наши танкисты. Там было брошено несколько исправных самолётов. Нам поступила команда подготовить в короткий срок этот аэродром к приёму других машин.

Приехал командир полка, построил нас и сказал: «Будьте бдительны! Немцы рядом бродят, они в любую минуту могут напасть». Мы с товарищем Толей Франчуком, вооружённые автоматами ППШ (пистолет-пулемёт Шпагина – прим. ред.), отправились охранять подступы к аэродрому. Шёл проливной дождь, мы натянули плащ-палатку и замаскировались. У нас была хорошая точка – возле оврага, чтобы наблюдать за просёлочной дорогой. В случае опасности мы должны были подать сигнал ракетой в сторону аэродрома. Вдруг где-то неподалёку послышалась немецкая речь и гул мотора. Я прокрался поближе, смотрю: стоит бензовоз немецкий в ложбине, второй – наверху, а рядом – двое солдат и офицер. Один бензовоз у них прошёл овраг, а второй забуксовал в грязи. Они цепляли трос, чтобы его вытащить. Я вернулся к Толе и говорю ему: «Зайди с другой стороны и посмотри, есть ли кто в кабине второго бензовоза!» Он вскоре вернулся с немецким автоматом, который взял из кабины, там людей не оказалось. Мы подождали, пока немцы начнут цеплять трос. Только они нагнулись, я подбегаю и кричу: «Хальт, хенде хох!» А потом даю очередь над ними из автомата. Солдаты сразу подняли руки. Мы их вывели на возвышенность и дали своим сигнал ракетой. Потом приказали немцам снять брючные ремни, а Толик обрезал им все пуговицы на штанах – это чтобы у них руки были заняты. А тут уже наша боевая группа едет на бронетранспортёре. Пленного офицера и солдат повели в штаб на допрос. Оказалось, что они везли горючее на аэродром даже не зная, что он уже захвачен русскими. Горючим мы заправили все самолеты, оставленные немцами. На этих самолётах наши летчики нанесли удар по немецким базам, а те вовремя не успели среагировать, так как приняли самолёты за свои. Командование нас за это благодарило, о нас писали во фронтовых газетах.

Мы с Толей прошли всю войну до конца, а после потерялись. Я продолжил служить, а он уволился и поехал на родину.

 КОВАРНЫЕ «ЛЯГУШКИ»

Было у меня ранение под Веной. Мы приехали на новый аэродром, куда стали приземляться наши самолеты. А немцы об этом узнали и ночью стали бомбить. Набросали «лягушек», это такие мины с пропеллером в кассетах. Мины разлетаются, падают, например, в траву, трех-пяти метрах друг от друга. Но взрываются не все. Идет солдат, ногой зацепил – и взрыв! И ноги отрывало солдатам от «лягушек», и руки.

Ночью сел самолет-истребитель и рулил, мне нужно было его принять и обслужить. В этот момент его переднее колесо наскочило на «лягушку», а я как раз рядом спиной стоял. Произошел взрыв, было повреждено крыло самолета, и осколки от крыла попали в меня.

Мне в спину засадило 12 осколков, из них два в лёгком оказались. Отвезли сразу в полевой госпиталь и под наркозом вытащили все осколки, которые вошли неглубоко. А чтобы в лёгкое зайти, надо было ребра разрезать и повернуть. Врач-хирург, как сейчас помню, сказал: «Молодой организм, всё выдержит. А внутри осколки окутаются жиром и беспокоить не будут. Так и живу с осколками всю жизнь, они меня никогда не беспокоили.

 РУССКИЙ БОРЩ ПОД РЕЙХСТАГОМ

Когда в конце апреля 1945 года наши брали Берлин, мы были недалеко, на аэродроме. Вместе с нами находился там и трижды Герой Советского Союза лётчик Александр Покрышкин. Война ещё шла полным ходом. Нам дали команду – не пропустить к Берлину ни одного бомбардировщика. Когда Берлин был взят, мы обратились к начальству с просьбой поехать и посмотреть, что там происходит. Мы оказались там 2 мая 1945 года. Приехали с лётчиками, я был за рулём американского «Бьюика» бутылочного цвета.

В Берлине было много дыма, все горело, город был разрушен. Солдаты по городу ходили все уставшие и запыленные, все по насколько суток не спали. Только прислонятся к лафету – сразу спят. Рейхстаг горел, купол был раскалённый, стекла все побиты. И вот, к Рейхстагу привозят кухни с солдатским борщом. Смотрим, а из подвалов домов выглядывают головки детей, худых-худых, и стариков...

Мы доложили об этом генералу Николаю Берзарину, первому коменданту Берлина. Ожидали, что генерал скажет: «А сколько наших детей, стариков и старух погибло во время войны?!» Но он принял гуманитарное решение и дал команду дать дополнительную кухню и накормить детей и стариков из подвалов.

 САМАЯ ДОРОГАЯ НАГРАДА И ШКОЛЬНЫЙ МУЗЕЙ 

После войны служить приходилось в разных местах и в разных родах войск. В 1954 году окончил Академию тыла и транспорта. Прослужил в армии в общей сложности 44 года, прошёл путь от солдата до полковника. Когда служил в Закарпатье, мне было уже к 60-ти, я попросился поближе к Москве. В итоге дали мне квартиру во Фрязине, где я с 1983 года и живу со своей семьёй. Наград у меня около 60-ти, и все они ценные. За каждый парад на Красной площади – а я участвовал в десяти парадах – давали медаль.

Но самая первая медаль «За отвагу», которую мне дали за то, что я взял в плен немцев и привез горючее, самая памятная.

После увольнения из Вооружённых Сил я вот уже более 30-ти лет работаю в школе №7 – сейчас это лицей города Фрязино. Был военным руководителем, преподавателем ОБЖ и начальной военной подготовки. В 90-е у нас случилось страшное отставание в плане воспитания детей. Это и побудило меня создать в школе музей и рассказывать детям о войне. Этим занимаюсь и по сей день.

 

Обсудить тему

Введите символы с картинки*