Фрязино. Новости

Яндекс.Погода

четверг, 27 июля

пасмурно+22 °C

Онлайн трансляция

«Мозги» на проводах ЛЭП

24 апр. 2017 г., 9:37

Просмотры: 275


Расскажите о ваших топовых разработках. Какие из них являются предметом гордости?
– Чтобы говорить о топовом продукте, надо понимать принципы работы ЛЭП. Распределительные линии электропередачи в 6–35 киловольт проложены по полям, по деревням, по лесам, с множеством ответвлений. Там, где параметры сети однородные, определить, что с ней произошло и где, довольно легко. Но если сеть ветвистая и имеет изменённые характеристики (то кабелем под землёй проходит, то на опору в воздухе поднимается, и при этом меняется тип провода и тип кабеля), то определить место повреждения, находясь наподстанции, фактически невозможно. И для этого мы ставим на ЛЭП наши приборы. У «Антракса» их целая линейка – от простых до сложных. Более умные наши приборы, кстати, не имеющие конкурентов, умеют определять много разных параметров: типы замыкания,кратковременные пробои изоляторов, степень обледенения провода, его вибрацию, провисание, перегрев, нагрузки. Конечно, пока мы не готовы сказать, к примеру, это ветка берёзы упала на провода в километре от подстанции, или замыкание произошло из-за птицы весом в полкилограмма, но со временем, наверное, и это определить сможем. Российское название самого топового прибора «ИКЗ 34МР» (индикатор короткого замыкания), зарубежное – «Lodestar» (путеводная звезда) – там не привыкли к цифро-буквенным именам, которые у нас в стране получили распространение со времён СССР. Несколько слов о технологии «Smart Grid», с которой мы работаем. Когда на ЛЭП происходит авария, первая задача – отключить повреждённый участок, чтобы работало остальное, а потом уже ликвидировать саму проблему. В России место замыкания можно искать несколько суток. Например, в Карелии, где повсюду леса и болота, это сделать особенно сложно. И всё это время
люди сидят без света и электричества. Мы же делаем устройства, которые достаточно точно определяют место и характер повреждения, и, кроме этого, создаём программное обеспечение, позволяющее эти данные проанализировать. Все наши устройства снабжены разными передатчиками, в том числе GSM и радиоканалами, включая и промышленную частоту. Приборы передают информацию в центр, и там программное обеспечение само делает вывод, что же произошло. Сейчас мы дорабатываем эту систему,чтобы также автоматически принималось и решение. Известно, что 90% времени электрики тратят именно на установление причины и места аварии. Так что если в какой-то деревне жители были без электричества 10 часов, надо понимать, что 9 из них специалисты
искали, где повреждение. Вот мы эти 9 часов можем превратить в секунды.
Каковы основные принципы, которыми Вы руководствуетесь при принятии важных решений?
– Ко мне часто прибегают люди: «Прими решение, Андрей Анатольевич!» На что я, как правило, отвечаю: «Я что, шаман вам тут, бубном стучать? У вас куча информации, вы работаете над этой темой, в то время как у меня этой самой информации – крупицы!» Принимая решение, всегда учитываешь множество разных факторов: анализируешь, синтезируешь, подключаешь внутренние ощущения, интуицию.
Могу сказать, что во многих случаях, когда я рисковал, компания выигрывала, а где отказывался рисковать – мы теряли какие-то важные сегменты развития. Поэтому рисковать руководителю надо, но риск должен быть обоснованным.
В чём Вы видите перспективу развития вашего предприятия?
– В расширении числа зарубежных партнёров. Но при этом продажи – не самоцель. Когда я в Нюрнберге общался с руководителем крупного
сегмента компании «Siemens» , он предложил: «Давайте мы вам поручим одну серьёзную разработку. Хорошо заплатим. У вас наука правильная в стране: у вас идут от физических принципов, от понимания процессов и всей ситуации». Но мы ему отказали: не готовы продавать идеи с невозможностью их реализовать дальше. Я патриот, и считаю, что если мы вытаскиваем свой продукт за рубеж, и он
используется в Австралии, во Франции, в Швейцарии, то таким образом мы имидж своей страны поднимаем. Когда мы продаём научно-исследовательскую разработку в «Siemens», мы имидж страны роняем. И никто никогда не узнает, что внутри «сименского железа» заложены мысли и идеи, которые были созданы у нас во Фрязине.

Много ли внимания Вы как директор уделяете социальной политике? Как расцениваете такого рода затраты: как инвестиции в компанию, некий долг перед коллективом или же душевный порыв?
– Для сотрудников у нас есть своя столовая, где они бесплатно обедают. Когда мы брали на работу повара, то договаривались,
что нам нужны будут первое, второе и компот. А в итоге у нас не столовая получилась, а ресторан. Повар наш (из Луганской области,
кстати) разузнала, кто чего любит, и готовит: кому вегетарианское, кому мясное, кому диетическое... Мы радуемся... Она радуется...
Есть у нас свой спортзал с тренажёрами и оплаченные дорожки в бассейне во Дворце спорта. Мужчины предпочитают железо,
женщины – плавать. Ещё мы поддерживаем секцию спортивного ориентирования в нашем городе: покупаем форму, организовываем сорев-
нования. Закупили оборудование – чипы электронные, станции. Лучшим спортсменам оплачиваем дорогу и участие в иногородних соревнованиях. Недавно наши фрязинские ребята в Кисловодск летали на 10 дней. И я с ними тоже, потому что дело это очень люблю. У меня и дочка спортивным ориентированием занимается...
Почему я это делаю? Точно не из чувства долга. Я не чувствую себя кому-то должным. Скорее, это всё-таки инвестиции, потому что, когда я буду стареньким, я хочу жить в хорошем красивом городе, где вокруг ходит интеллектуально развитая молодёжь, где нет гопников, где не пьют, не курят и не колются в подъездах. Я не хочу, чтобы дети всё свободное время проводили возле компьютеров. Пусть они двигаются,
путешествуют, видят, что интересное есть не только в Интернете. Так что по бизнесу – да, инвестиции, а по жизни – просто считаю, что так правильно.

К СВЕДЕНИЮ
Антракс – разновидность граната ярко-красного цвета. Когда в начале 90-х
предприятие создавалось, то предполагалось, что там будут делать искусственные
кристаллы и потом их реализовывать. Компанию зарегистрировали с названием
«Антракс», но заниматься кристаллами в итоге она так и не стала. Для зарубежных
партнёров у предприятия есть ещё одна торговая марка «А3», фонетически
созвучная с первой. Её пришлось зарегистрировать после неоднократных
тщательных досмотров продукции на таможне: к маркировке «Антракс» многие
иностранцы относятся неоднозначно. Дело в том, что лет 20 назад в Америке
населению активно рассылались конверты с белым порошком. У тех, кто вскрывал
письма, развивалась болезнь вроде сибирской язвы, которую впоследствии тоже
стали называть антракс, потому что она вызывала сыпь ярко-красного цвета.
Пропустить беспрепятственно прибор с такой маркировкой в аэропорту означало
бы для таможенника конец карьеры.


Беседовала Ольга ЛАБЕЦКА